14:35
Пятница, 09.12.2016
Главная » Статьи » История

История «Мусика» (полковника спецназа ГРУ)

Друзья называют его нежным словом «Мусик». Да и выглядит он совсем не как матерый, прошедший ад Афгана и Чечни офицер, а как какой-нибудь интеллигентный советский инженер-ботаник или пожилой шкипер с мирного рыболовецкого траулера (это из-за бороды). В общем, не так, как должен по представлению обывателя выглядеть ветеран спецназа. А с другой стороны, на кого должен быть похож такой человек? На замкнутого, угрюмого, подозрительного, битого жизнью Джона Рэмбо?

Он не замкнутый, но очень скромный. Тихий такой. Немногословный, говорит негромко, если не сказать — тихо. Наверное, поэтому к нему прислушиваются. Но ответы на вопросы дает развернутые, мысли формулирует доходчиво, с примерами, почти литературно.

Долговязый, длинношеий, с выпирающим над воротником рубашки острым кадыком. Лицо открытое, взгляд прямой, честный, серо-голубые проницательные глаза, мягкая, доброжелательная улыбка. Эта гражданская внешность совсем не вяжется с его прошлым. Даже одевается он как-то по-домашнему уютно — знаете, такие мягкие джемпера с глубоким вырезом, под которые надевают рубашки…

В общем, пока я не увидел его в своей фотостудии в афганской «песчанке», не мог свыкнуться с мыслью, что это и есть тот самый Мусик, который в 86-м принимал участие в легендарной и секретной операции «Карера» по уничтожению укрепрайона исламского полка имени Абдул Вакиля, для чего спецназ перешел границу с Пакистаном и воевал там, что по понятным причинам отрицалось официальной Москвой. Этот тихий скромняга громил караваны моджахедов под Джелалабадом, сажал на таджикский престол Эмомали Рахмона, курировал работу по созданию в Чечне первых «этнических» батальонов спецназа типа «Запад» и «Восток». И, наконец, именно Мусиенко руководил разведкой спецназа в операции по уничтожению Руслана Гелаева…

***

Гелаева называли Черный Орел. Не знаю, орел ли он, но я к нему отношусь с уважением — как к противнику сильному духом. А погиб он так.

Вертолеты, на одном из которых я был в качестве командира группы, обрабатывали склоны ущелья из пулемета, предполагая, что там могли быть огневые позиции боевиков. Неожиданно командир экипажа вертолета крикнул мне:

— Командир, это не ваши?

— Нет! Духи!

Мы увидели двух человек, поднимающихся вверх по ущелью. Нас разделяло не более трехсот метров. Я открыл по ним огонь из пулемета, но командир экипажа вертолета попросил меня не стрелять и накрыл склон залпом 80-мм авиационных ракет. Боевиков просто смело с хребта и завалило сошедшей лавиной. Одним из этих двух и был Руслан Гелаев. Это установили в феврале, когда его труп выкопали из-под снега. В общем, смерть в горах… Согласно патологоанатомическому заключению, гибель Гелаева наступила от «множественных осколочных ранений, переломов конечностей и кровопотери в результате травматического отсечения кисти руки».

***

Но это был последний бой. А началась военная биография Мусиенко в Афганистане.

Афганистан. Начало

В 1985 году, за два месяца до окончания Киевского ВОКУ — высшего общевойскового командного училища, — приехал «покупатель» из ГРУ и на собеседовании спросил меня:

— А если родина пошлет выполнять интернациональный долг?

Я ответил:

—Поеду с удовольствием!

—С удовольствием?

—Так точно! Меня к этому четыре года готовили!

По окончании училища я взглянул в предписание и… сразу понял, что это Афган. Обычно в нем указывались должность, округ, группа войск. У меня же было только три слова: «поступает в распоряжение ТуркВО (Туркестанский военный округ. — “РР”)». Без подробностей. Так в 21 год я попал в 154-й отдельный отряд специального назначения (ООСПН) 15-й бригады специального назначения ГРУ. По прибытии мне сказали: «Работай спокойно. Здесь нет “в жопу героев”. Здесь есть солдаты. Командуй ими как офицер». И на первом же подъеме я переворачивал кровати с дембелями, которые не хотели вставать на зарядку…

Опыта боевого до Афгана я не имел, но военное образование у меня было хорошее. Я знал всю технику, все вооружение: от пистолета до БМП, знал топографию, умел ориентироваться на незнакомой местности по карте.

Вообще-то официально в Афгане не было никакого спецназа ГРУ. Само слово «спецназ» было табуировано. Мы числились как 1-й отдельный мотострелковый батальон, но выполняли в чистом виде разведывательно-диверсионные задачи. Мы охотились на караваны из Пакистана и «забивали» их. Лично у меня в Афгане было 96 боевых выходов. Каждый пятый из них был результативным.

Первый бой всегда самый страшный. Мой первый был в кишлаке Багича, в 25 километрах к югу от Джелалабада. Мы устроили налет на исламский комитет в том кишлаке. С собой у нас был агент-показчик, и мы решили внезапным налетом накрыть всех полевых командиров. В грохоте винтов Ми-24, которые прошли над двором, где сидели «комитетчики», шум двух «восьмерок» с десантом на борту не был слышен, и две группы разведки благополучно высадились на сопке сверху.

Появление спецназа во дворе дома было совершенно неожиданным для духов. Командир группы Женя Овсянников просто спрыгнул к ним с обрыва, ограждавшего подворье со стороны сопки. Разведчики немедленно приступили к «зачистке». В том бою я убил своего первого духа: двое убегали со двора, и я завалил одного с пулемета. Второму удалось уйти.

В том бою мы потеряли командира роты капитана Алексея Туркова и командира взвода лейтенанта Овсянникова. Мы с ним спали на соседних кроватях. Он умер сразу.

Потом был 334-й асадабадский отряд. Нас называли смертниками. У отряда была самая сложная зона — район Кунара, горно-лесистая местность. Я работал там восемь месяцев.

Для меня Афган остался святой войной. Это был звездный час спецназа ГРУ и лебединая песня Советской Армии. В этой войне мы не проиграли. Но и не победили.

***

Мусиенко не говорит «воевал», «сражался». Он говорит «работал». Это же и есть офицерская работа — воевать и умирать. И они умирали. Цена боевого опыта спецназа ГРУ за десять лет — 875 погибших разведчиков. Но враг платил за их жизни дорогой ценой.

Вот цитата из приказа штаба 40-й общевойсковой армии: «Только в 1987 году подразделениями спецназ перехвачено и уничтожено 332 каравана с оружием и боеприпасами, что не позволило руководству мятежников поставить во внутренние провинции Афганистана более 290 единиц тяжелого оружия, 80 ПЗРК (переносной зенитно-ракетный комплекс), 30 ПУРС (пусковые установки ракетных снарядов — китайский 12-ствольный аналог легендарной катюши. — “РР”), более 15 тысяч мин, 8 миллионов боеприпасов».

Таджикистан. Вторая война

Слушая полковника Мусиенко, думаешь: а был ли в его жизни мир? Вскоре после окончания афганской войны его отправили в Нагорный Карабах. Три месяца войны между армянами и азербайджанцами. А потом был Таджикистан.

***

В 1991-м, после того как развалился Советский Союз, 15-ю бригаду ГРУ, где я тогда служил, «подарили» Узбекистану. Звание майора я получал приказом министра обороны Узбекистана. Летом 1992 года вспыхнула гражданская война в соседнем Таджикистане. Министр обороны Узбекистана Рустам Ахмедов приказал нам участвовать в «восстановлении конституционного строя республики Таджикистан». Был сформирован разведотряд специального назначения. Я был начальником штаба этого отряда. Состав отряда — около ста человек. Большинство — офицеры с афганским опытом. Кстати, нашим командиром был Владимир Квачков, тот самый, которого судили за покушение на Чубайса.

В Таджикистане два воюющих лагеря условно поделили на «юрчиков» и «вовчиков». «Юрчиками» считались те, кто был за светскую власть или еще за что-то такое, а «вовчиками» — те, кто оказался вроде бы в исламской оппозиции, ваххабиты то есть.

Впрочем, в оба лагеря записывались не столько по убеждениям, сколько по месту жительства и родству, и республика оказалась разделена по родоплеменному принципу. Памирцы, кулябцы, каратегинцы, гиссарцы…

Что там творилось!.. На перевале Шар-Шар мы насчитали тридцать жертв бандитов Мулло Аджика. В одном доме я видел труп двенадцатилетней изнасилованной девочки. На ее щеках и шее были следы от укусов, живот распорот… Рядом с ней в углу лежал еще один мертвый комочек — ее шестилетний брат. В овраге валялся труп их матери со спущенными шароварами… Не забуду гравийный карьер в нескольких километрах южнее Курган-Тюбе, заполненный телами расстрелянных кулябцев, частично обглоданных собаками. Всего там насчитали более трехсот пятидесяти трупов. Вырезали всех подряд, не глядя на пол и возраст, целыми семьями и кишлаками.

Наша группа работала в Курган-Тюбе, а когда основная часть вернулась назад, я остался в составе оперативной группы РУ ГШ Узбекистана. Чтобы как-то легализоваться, мы придумали название «Народный фронт Таджикистана» (НФТ). Главной нашей опорой стал уголовный авторитет Сангак Сафаров, пожилой уже человек, который провел в тюрьмах 21 год. Это был прирожденный лидер с отменными организаторскими способностями, обостренным чувством справедливости и патриотизма — он и возглавил НФТ.

Именно Сангак познакомил меня с «Эмомалишкой» — ныне президентом республики Эмомали Рахмоном. Тогда Рахмон был председателем колхоза. До сих пор стоит перед глазами картина: Рахмон с огромным ляганом (декоративная тарелка. — «РР») плова и бутылкой водки представляется Сангаку по случаю назначения председателем облисполкома. Позднее, после гибели Сафарова, Эмомали из марионетки превратился в местного божка-президента, который уничтожил всех, кто привел его к власти. Кого-то посадили, кого-то закопали…

Я был одним из главных советников у Сангака, а позднее у министра внутренних дел Таджикистана. Мы снабжали отряды НФТ оружием и боеприпасами, пользуясь специальными методами партизанской войны, помогали объединять всех, кто был против «вовчиков», и обучали их воевать. По сути дела, партизанское движение в Таджикистане организовывали специалисты спецназа ГРУ.

Собственно, и воевали тоже мы. Это офицеры спецназа планировали операции и были ядром всех десантов. «Вовчиков» гнали с января по май и загнали на Памир. Успешно высадили десант на господствующих высотах в Каратегинской долине. К концу зимы 1993-го отряды НФТ с боем взяли Ромитский укрепрайон. И та и другая операции были спланированы русскими «узбеками» — спецназовцами 15-й бригады.

Много было мелких стычек, спонтанных операций, импровизаций, в которых выручала спецназовская смекалка. Хорошо помню штурм Шар-Шара 11 ноября 1992-го. Звонит мне перепуганный насмерть Эмомали и кричит, что утром «вовчики» оседлали перевал. Попросил помощи, в общем. Мы взяли, не скажу где, два бэтээра, станковый гранатомет, 82-мм миномет, загрузили на свой УАЗ 30-мм автоматический гранатомет и… с двумя десятками бойцов пошли штурмовать перевал.

Действовали как по учебнику. Подошли к подножью, обстреляли позиции из миномета и гранатометов. Наверху загорелась трава, дым коромыслом, одна из наших мин развалила дом. Уже хорошо! А потом мы все, двадцать бойцов и офицеров, под прикрытием бэтээра пошли на них в лобовую атаку. Тут «вовчики» поняли, что против них воюют не «юрчики», а русские, и убежали.

Хотя мы числились офицерами узбекской армии, но продолжали служить России. Параллельно с войной мы вели политическую разведку — именно благодаря нашей работе были созданы комфортные условия для передачи власти в регионе политикам, с которыми Москва могла строить нормальные отношения.

***

Всего гражданская война в Таджикистане, длившаяся с 1992 по 1997 год, унесла 85 000 жизней. Но полковник уверен: не будь там русского спецназа, счет мог пойти на сотни тысяч и не исключено, что Таджикистан как государство прекратил бы свое существование.

Чечня. Дело Ульмана

После Таджикистана полковник Мусиенко вернулся в Россию и преподавал в Новосибирском высшем военном командном училище на кафедре спецразведки — готовил офицеров для частей и соединений спецназа Министерства обороны РФ. Именно тогда он познакомился с Эдуардом Ульманом — тот был слушателем на его факультете.

***

Во вторую Чечню я командовал офицерской оперативной группой, выполнявшей специальные задачи: мы охотились за лидерами чеченских бандгрупп. Эдик был командиром разведгруппы и работал вместе с еще одним моим выпускником. Я по сводкам узнавал их фамилии. У них были двухлетний опыт и хорошие результаты по выходам на задачи.

Так совпало, что я был свидетелем их задержания военной прокуратурой и того, как с них брали объяснения. В разведывательном информационно-аналитическом центре (РИАЦ) я натолкнулся на двух странно одетых офицеров — они были в боевой экипировке, но с пустыми разгрузками без боекомплектов и без оружия. Одним из них был Ульман. Я спросил:

— С каких пор в РИАЦ офицеров разоружают?

— Да мы… да нас… тут это…

Они рассказали, что именно произошло. Какие команды кто им отдавал и что потом было. У них, разведчиков, была задача не допустить прорыва противника из района спецоперации. Разведгруппа Ульмана находилась в засаде на окраине леса, и когда на них вышла подозрительная машина, они приказали водителю остановиться. Приказ был по-военному прост — пулеметная очередь перед машиной. Но машина не остановилась. Тогда ее и расстреляли с нескольких стволов. Мне известно, что при похожих обстоятельствах в другом районе погибли две девушки. С ними в машине сидел… Масхадов. Девушки были его прикрытием.

Я думаю, что либо водитель, либо тот, кто сидел рядом, был боевиком, который принудил водителя не останавливаться. Потом, когда подбитую машину досмотрели и доложили о случившемся в РИАЦ, Ульман получил указание уходить с района. Перед уходом он оказал раненым помощь! Зачем он стал бы их бинтовать, колоть им промедол, если намеревался добить раненых и сжечь машину? Это потом Ульману приказали замести следы, и он выполнил приказ…

Почему не мог Эдик по-другому поступить? Оставленный раненый противник может показать, куда и в каком составе ушла разведгруппа. И эта группа может быть уничтожена боевиками.

А потом Ульман… попался. Мой вывод: налицо факт преступной халатности и безграмотности оперативного дежурного по РИАЦ, который отдавал разведгруппе противоречивые приказы. А еще виноват хаос войны. Не повезло и Ульману, и убитым им людям. Никому не нравится убивать невинных людей. С этим же потом жить…

***

Мало кто понимает этот ужас войны и всю ее правду. Полковнику в самом деле жалко и Ульмана, и убитых им людей. Но есть люди, которых ему не жаль. Совсем.

Чечня-2. Охота на Гелаева

***

Все началось с нападения на российскую погранзаставу в Цумадинском районе Дагестана в нескольких километрах от грузинской границы. Бандиты напали неожиданно и уничтожили передвижной пограничный наряд. Оставить это безнаказанным было невозможно.В Цумаду бросили спецподразделения Министерства обороны и дагестанский ОМОН. Я был назначен командиром оперативной группы. Вначале мы намеревались проверить наличие боевиков в одной из пещер и вылетели туда, но высадиться не смогли — не позволяла глубина снега; двигатели вертолета засасывали снег, в них попадала вода, и экипаж боялся, что десантирование закончится катастрофой. Пришлось садиться на самой погранзаставе и выдвигаться своим ходом. Двое суток мы прошарились в горах, вымокли, промерзли и ни хрена не нашли…

Боевики были обнаружены в районе хребта Куса, и началась операция по их уничтожению. Я возглавил ВКП (воздушный командный пункт. — «РР»), который должен был координировать управление всеми силами разведки в этом районе.

За 11 дней мы вылетали 36 раз. Уже на вторые сутки начали бомбить пути предполагаемого отхода банды. Позднее выяснилось, что в результате был убит один из членов бандгруппы, араб, гражданин ФРГ Абу-Ясин. Это он зарезал командира погранзаставы.

Потом сутки мела пурга. Замело все. Следов никаких. И никто уже не верит, что мы найдем боевиков. Москва нас высмеивала. Генштаб обвинял в фантазиях:

— Откуда в этом районе чеченские боевики?

Представьте себе: в канун Нового года мы две недели торчим в абсолютно диких заснеженных горах и гоняемся за противником, которого не видим. Мой оперативный дежурный передал нам с вертолетчиками из Ханкалы ящик с мандаринами к празднику. В ящике лежала записка: «Желаем успехов в борьбе с виртуальными духами!»

А 20 декабря мы их нашли. И снова бомбили ущелья. Авианаводчиком работал я, благо опыт был еще с Афгана. Первое звено «сушек» отбомбилось неверно, и тогда за штурвал Су-25 сел генерал-лейтенант Горбась, командующий 4-й армией ВВС, ветеран-афганец пятидесяти лет. Взлетал он с Кубани и через сорок минут после взлета уже работал в Цумаде.

Сложность была в том, что ущелья были очень уж узкими — шириной всего в несколько десятков метров и глубиной около двухсот. А высота над уровнем моря — чуть более трех тысяч метров. Из-за узости ущелий ни прямое бомбометание, ни кабрирование — когда самолет «задирает» нос — не подходили. Можно было применить только пикирование — с острого угла атаки. В этом случае можно было бить прицельно, но это большой риск для пилота. Одна ошибка — и можно не выйти из атаки, а врезаться в скалу. Можно сбрасывать бомбы, находясь на самом потолке высоты, но тогда о прицельном бомбометании речь не идет: пилот цель просто не видит.

И вот, поднявшись в воздух, я наводил Су-25 с борта Ми-8.

В итоге все прошло удачно. Бомбы вызвали сход лавин на нужных склонах, блокировав боевиков в ущелье и отрезав им пути отхода. Обратной дороги у них не было: все было завалено сотнями тонн снега и льда. Без еды, обмороженные, они просидели на высоте несколько суток. При попытках прорыва нарывались на огонь наших засад. Потом они разбились на две группы. Одна должна была обязательно выйти в Грузию за помощью. Вторая, с ранеными и обмороженными, осталась в ущелье. Они видели, как спецназ сжимает кольцо, и ночью перешли в соседнее ущелье. Каждый день из Генштаба с нас требовали «уши боевиков». На нас орали и говорили, что мы «крупу даром жрем»:

— Неделю вам на операцию, не больше!

27 декабря первая группа боевиков напоролась на засаду пограничников. Были уничтожены четверо бандитов. Еще троих «барсов Гелаева» взяли в плен. Они предпочли ему смерть от пуль, голода и холода. На первом же допросе пленные сообщили фээсбэшникам, на кого именно мы охотимся. Но я об этом узнал на три дня раньше.

24 декабря в плен захватили боевика-чеченеца Али Магомадова. Взяли его дагестанские омоновцы. Чеченец был изможден и сильно обморожен. Мы сохранили ему жизнь. Его не били, оказали медпомощь и угощали сигаретами и… мандаринами. Теми самыми, что нам прислали из Ханкалы. Почему такой гуманизм? Именно этот боевик признался в том, что командиром бандгруппы, которую мы гоняли в Цумаде по ущельям, был чеченский бригадный генерал Руслан Гелаев. Мы доложили об этом Квашнину (в то время начальник Генштаба ВС РФ. — «РР»).

Квашнин спросил:

— Вам что-нибудь надо?

И я попросил Ка-27. Это корабельный двухосный вертолет, который может подниматься до трех тысяч метров. С борта этой вертушки можно высадить разведгруппу в режиме зависания прямо на вершине хребта и дать разведчикам возможность действовать сверху вниз, а не карабкаться по скалам снизу.

Вертолет вылетел из черноморского Новороссийска, но добирался на Каспий трое суток. А мы продолжали работать. Причем у пленных и убитых боевиков мы находили и альпинистские веревки, и горные ботинки, и гортексовские куртки. У нас этого просто не было. Все, что нам прислали к концу операции, — такелажные веревки. Из-за отсутствия снаряжения мы потеряли шесть человек: они погибли на скалах, сорвавшись в ущелье. Радист сорвался, а его командир, лейтенант Алексей Дергунов, полез его доставать и упал вслед за ним. Для меня это был страшный удар: Алексей — мой выпускник. Их трупы собирали долго, с помощью специалистов МЧС Дагестана. Последним нашли радиста разведчиков, уже спустя пять суток после окончания операции.

А 28 декабря наступила развязка. Бойцы Волгоградского разведбата заметили небольшую группу боевиков, спускающихся по скале на связке из автоматных ремней. Жажда славы помешала разведчикам доложить об этом на ВКП. И они пошли на захват с одними автоматами. Бой шел в течение дня, и мне лично пришлось эвакуировать вертолетом раненого, сажая машину в русло реки Андийское Койсу.

Чеченцы укрылись в пещере. Обойти их по отвесным склонам было нереально, а дно каньона они держали под огнем. Тем не менее разведчикам удалось уничтожить несколько боевиков, скованных в маневре огнем миномета. Тогда отличился прапорщик Игорь Мокрушин. Его минометный расчет клал мины в 30–50 метрах от своих разведчиков. Мины на высокогорную огневую позицию доставляли на ишаках жители окрестных аулов. В этом бою появился седьмой «двухсотый» — вдобавок к тем ребятам, которые разбились на скалах.

Утром следующего дня три группы спецназа пошли в район пещеры, и там снова разгорелся бой. Подняли в воздух вертолеты погранвойск, на борту одного из них был я в качестве руководителя ВКП. Что было дальше, я уже рассказал.

Так что официальные заявления пресс-служб, в которых утверждалось, что Гелаева смертельно ранили два солдата погранвойск ФСБ, павшие от бандитских пуль в неравном бою, после чего бригадный генерал сам себе ампутировал руку, выглядят несколько неестественно.

***

Вместе с Гелаевым было уничтожено двадцать бандитов, девять сдались в плен. Спецназ потерял семерых. За эту операцию Александра Мусиенко представили к Звезде Героя, потом переиграли ее на орден «За заслуги перед Отечеством» 2-й степени, пытались даже наградить именным оружием, но в итоге не наградили ничем. Командир группы спецназа Алексей Дергунов был награжден «Золотой Звездой» посмертно. Полковник заявил о слабом обеспечении горным снаряжением и обмундированием наших групп спецназа, но… только нажил влиятельных врагов на самом верху и в 2006-м был вынужден уволится из ГРУ. Все войны в России на тот момент «закончились».

Биография:

Мусиенко Александр, полковник спецназа ГРУ

Родился 16 марта 1964 года.

Награжден орденами Красной Звезды, «За личное мужество», «За службу Родине в Вооруженных силах СССР» 3-й степени, «За заслуги перед Отечеством» 4-й степени с мечами и орденом Мужества.

Воевал в Афганистане, Таджикистане и Чечне (во вторую кампанию). В Афганистане в течение двух лет командовал группой 1-й роты 154-го отряда спецназа ГРУ ГШ и был замкомандира роты 334-го отряда, результативно работавшего во время засад на караваны с оружием, шедшие из Пакистана, и налетов на опорные пункты моджахедов. В Таджикистане Мусиенко руководил партизанским движением «Народного фронта». В Чечне и Дагестане разрабатывал операции по ликвидации трех полевых командиров из числа самых одиозных и принимал в них самое непосредственное участие. За почти 20 лет военной жизни участвовал более чем в 150 боевых операциях.

Категория: История | Добавил: Ленпех (05.09.2016)
Просмотров: 846 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
МЕНЮ
Новости

Военный пенсионер.рф

Новости мира
Опрос
Кто действительно защищает права военных пенсионеров?
Всего ответов: 332
Статистика
Яндекс.Метрика

Сейчас на сайте всего: 88
Гостей: 85
Пользователей: 3
kust48, nvs1950, человек