23:53
Понедельник, 23.10.2017
Главная » 2012 » Январь » 14 » Китай выходит из казарм (некоторые факты любопытны)
15:53
Китай выходит из казарм (некоторые факты любопытны)
Полковник_Баранец

Аватар Полковник_Баранец
Китай выходит из казарм

Евгений Берлин

Китайские лидеры и эксперты постоянно говорят, что цели КНР сугубо меркантильные и страна полностью сконцентрирована на поддержании экономического роста. Иными словами, что бояться Китая нам не следует. Можно ли этому верить?

Довольно часто в последние годы поведение Пекина наводит на мысль, что восточный гигант, отлично осознавая свой силовой потенциал, с трудом удерживается от его применения. Территориальные споры и пограничные конфликты с соседями, масштабные военные учения по странным сценариям, открыто заявленные геополитические претензии на контроль (для начала) над прибрежной акваторией – в совокупности с быстрым ростом военных возможностей.


Ответом России может стать амбициозная программа перевооружения армии (19 трлн рублей до 2020 года). Но еще вопрос, как она будет реализована и окажется ли ее в принципе достаточно, чтобы впечатлить Китай – он ведь тоже не собирается стоять на месте. Мы не особенно беспокоимся насчет Пекина – а, кажется, следовало бы даже бояться. Ведь есть чего, если предметно взглянуть на Национально-освободительную армию.

Суша

Сухопутные силы Китая – это то, что в отличие от ВМС, касается непосредственно нас. России и Китаю нечего делить на море, однако Япония, Корея и даже Австралия давно опасаются возможностей ВМС КНР. В последние годы все более пристальный интерес к проблеме проявляют США. И если единственная на данный момент сверхдержава озабочена отдельными сторонами китайского военного строительства, то нам тем более следует озаботиться растущей мощью Пекина – вообще, а не только морской.


Китай, с населением более 1,3 млрд человек, располагает колоссальными призывными ресурсами (по некоторым оценкам, до 200 млн человек). Уже одно это делает его непобедимым в сухопутной войне – хватило бы только «калашниковых» для десятков миллионов мужчин, которых Пекин может поставить под ружье.


Конечно, Китай не выведет их всех в поле одновременно, но речь о другом: практически бесконечные ресурсы живой силы, черпаемой из лояльного, патриотически настроенного населения, позволяют развернуть в случае войны крупные наземные силы, достаточные для ведения войны со всем остальным миром в течение длительного времени. Надо ли говорить, что Россия с населением в 10 раз меньше в случае реализации наиболее мрачных сценариев окажется в безвыходном положении.


Однако в настоящее время Китаю нет необходимости содержать действительно большие сухопутные силы. Их размер достаточно скромен, принимая во внимания размер населения и растущую экономическую мощь страны. Численность сухопутных войск оценивается в 1,6 млн человек, причем в это число входит гражданский административный и обслуживающий персонал. Впрочем, это все равно больше, чем вся российская армия вместе взятая (не только сухопутные силы), численность которой составляет 1,2 млн человек и снизится, согласно текущей версии военной реформы, до 1 млн человек.


Китай разделен на семь военных округов, самые мощные из них – Пекинский и Шеньянский – граничат с российским Дальним Востоком. Еще один округ со штабом в Ланьчжоу ориентирован на Центральную Азию, Монголию и Сибирь к западу от Байкала.


Пекинский округ (граничит с Монголией и выходит на участок российской границы к востоку от Улан-Удэ) включает в себя три армии общей численностью 400 тыс. человек. Округ Ланьчжоу располагает двумя армиями, общая численность войск оценивается в 220 тыс. человек. Таким образом, на Сибирь в случае войны могут быть нацелены силы НОАК, превышающие 600 тыс. человек.


В зону ответственности Шеньянского округа входит северо-восток страны, он граничит с российским Приморьем. В состав округа входят три армии, в составе которых около 250 тыс. военнослужащих. Итого примерно 1 млн солдат НОАК могут быть практически немедленно, без проведения мобилизации, выдвинуты против России в Сибири и на Дальнем Востоке. Отметим также, что за последние годы в Китае построены десятки тысяч километров отличных дорог, в том числе и в приграничной зоне. Так что добраться в кратчайшие сроки из мест дислокации до российской границы проблем не составит.


Китайские сухопутные войска интенсивно занимаются боевой подготовкой. В 2009 году НОАК провела крупнейшие маневры в своей истории. В учениях «Большой шаг-2009» были задействованы 50 тыс. военнослужащих, четыре дивизии с техникой совершили бросок на 2000 км. Эксперты отмечали, что такие маневры могли отрабатывать боевые действия только против России. Где еще войскам потребовалось бы покрывать такие расстояния? Кстати, эти учения проходили на территории четырех из семи военных округов. Два из них – Шэньянский (Сибирь) и Ланьчжоу (Приморье).

Море

Первая и наиболее насущная задача растущего флота КНР вполне прикладная, если не сказать техническая, – обеспечить бесперебойные поставки минеральных ресурсов отовсюду, где Пекин их законтрактовал, а это практически весь второй, третий и так далее мир, где что-либо залегает в промышленных количествах.


Сейчас Китай потребляет 10% добываемой в мире нефти, и это только начало, четверть всего железа, стали и алюминия. Значительная часть углеводородов и другого сырья поступает из России, Казахстана и других стран Средней Азии по континентальным коммуникациям, которые Китай контролирует. Но чтобы гарантировать поставки из Африки, Южной и Центральной Америки, Пекину нужен мощный флот. И он его строит.


Россию все это мало касается: мы сражаемся с пиратами у берегов Сомали, но этим глобальное присутствие российских ВМС практически исчерпывается. Охотиться на караваны с нефтью и рудами, идущие к берегам КНР, российским морякам едва ли когда-то придется.


Если для нас китайские военные программы на море максимум предмет зависти (а то скорее безразличны), то в США на них обращают серьезнейшее внимание. В начале 2010 года в американском журнале Orbis была опубликована статья Джеймса Краски (исследователь Центра морской политики при Институте океанографии Вудс-Хоул, ранее занимал различные посты в Объединенном комитете начальников штабов США). В статье описывается, как американское высокомерие ведет к недооценке военных усилий других держав и относительному упадку флота США.


Расплатой за беспечность, по мнению автора, может стать внезапный удар по флоту США. Он пишет леденящую кровь картину («шел 2015 год…»), на которой Китай баллистической ракетой средней дальности вероломно уничтожает авианосец «Джордж Вашингтон» (и говорит потом, что на корабле произошел несчастный случай). США, все взвесив, решают не начинать глобальную войну – даже из-за авианосца и тысяч убитых моряков и летчиков.


Сюжет выглядит «желтовато» и по-киношному, что не преминули отметить ироничные комментаторы, однако развитие китайских ВМС (и армии в целом) в самом деле одна из центральных тем, обсуждаемых американским политическим и военным сообществом. Респектабельный Foreign Affairs в последние годы регулярно публикует материалы по этой теме. Одна из последних, кстати, называется «Приведет ли подъем Китая к войне?».


А что касается основного допущения в сценарии потопления авианосца, еще два года назад появились данные о том, что Китай обладает или вскоре будет обладать противокорабельной баллистической ракетой с радиусом действия 2000 км и покрывающей это расстояние за 12 минут. Ракета оснащена сложной системой наведения, ее малозаметность и маневрирование на завершающей стадии полета позволяют ей остаться незамеченной до момента поражения крупной надводной цели – такой как авианосец.


По данным Пентагона, в 2009 году ВМС Китая насчитывали 260 кораблей и судов, в том числе 75 надводных кораблей основных классов и более 60 подводных лодок. Китай строит авианосец и «продолжает демонстрировать интерес» в приобретении у России палубных истребителей. Для сравнения, в составе ВМС США около 280 кораблей и судов различных классов. Хотя в качественном отношении, а также по числу кораблей океанской зоны, американский флот значительно превосходит ВМС КНР, сам размер их уже таков, что пренебрегать ими не может никто, даже США.

Воздух

ВВС Китая имеют в своем составе примерно 2500 самолетов, из которых примерно 1500 боевых, что делает их третьими в мире по численности после американских и российских. В настоящее время ВВС России насчитывают около 2800 самолетов, из них почти 1500 боевых. Таким образом, здесь мы как минимум не уступаем Китаю.


Важен, однако, не только текущий срез, но и динамика. Китайские ВВС развиваются быстрее российских, интенсивно пополняясь новыми машинами – как собственного, так и иностранного производства (в том числе российского). Военные самолеты Китай производит так же, как и все остальное: сначала покупка образцов, затем «творческое заимствование» технологий и создание собственных машин, удивительно похожих на зарубежные прототипы.


Можно продолжать посмеиваться над таким подходом, но результаты его вполне нешуточные. На этой неделе китайцы представили свой новый палубный истребитель J-15 Flying Shark, живо напомнивший специалистам российский Су-33. В 2001 году прототип Су-33 был приобретен на Украине. Российские военные уже заявили, что китайская копия уступает оригиналу. Возможно, так и есть. Представитель китайских ВВС, отвечая на это, выразил мнение, что «сенсоры, авионика и ракеты на Су-33 давно устарели», и добавил, что на их самолете электроника намного более продвинутая. Некоторые американские эксперты полагают, что китайский самолет в целом сопоставим с F-18, «рабочей лошадкой» ВМС США, хотя и уступает по отдельным параметрам.


К сожалению, в условиях тотального преобладания китайских сухопутных войск от наших ВВС нельзя будет ждать превосходства в воздухе. В лучшем случае можно говорить о приблизительном паритете, что земле не очень поможет.


И ЕЩЕ ОДИН МАТЕРИАЛ ЭТОГОГ ЖЕ АВТОРА



Дракон приоткрывает пасть

Евгений Берлин

В прошлом году НОАК провела крупнейшие маневры в своей истории. В учениях с говорящим названием «Большой шаг-2009» были задействованы 50 тыс. военнослужащих, четыре дивизии с техникой совершили бросок на 2000 км. Российские комментаторы независимо от своих внутри- и внешнеполитических ориентаций были тогда практически единодушны: такие маневры могли отрабатывать боевые действия только против России




В декабре 1978 года на III пленуме ЦК КПК 11-го созыва Дэн Сяопин заявил, что у страны нет другой проблемы и другой задачи, кроме экономического развития. Насколько Китай преуспел в решении этой задачи, хорошо известно: 30 лет роста со среднегодовыми темпами 9%; страна, которая в начале этого пути с трудом могла прокормить рисом собственное население, стала второй в мире после США промышленной державой.


Все это время Китай твердо придерживался принципа не делать ничего, что могло бы навредить стратегии роста, и в первую очередь не ссориться с США. Поэтому Китай не голосовал против американских резолюций в Совете безопасности ООН и держал, как правило, свое мнение при себе, когда оно могло бы пойти вразрез с позицией и действиями Вашингтона. До самого недавнего времени этот же подход достаточно последовательно применялся в отношениях и с другими, помимо США, странами. Доступ на рынки, к технологиям и инвестициям был и все еще остается главным приоритетом китайской внешней политики, и к этому все успели привыкнуть.




Фактически вслух от заветов Дэна никто не отказывался. Напротив, китайские лидеры и эксперты постоянно говорят об одном: что цели КНР сугубо меркантильные и страна полностью сконцентрирована на поддержании экономического роста и решении своих многочисленных проблем. «Мощь Китая впечатляет, но не обращайте слишком много внимания и уж конечно не бойтесь: нам не до войн». На уровне идеологии эта риторика выражается в концепции «гармоничного мира», согласно которой Китаю для продолжения модернизации требуется стабильное и процветающее окружение, а продвигать свои интересы он намерен с помощью международных институтов: ООН, Всемирного банка, МВФ и других.

Все труднее оставаться сдержанным

На практике же Китай вовлечен в ряд территориальных споров со всеми основными соседями, и хотя некоторые из них так или иначе разрешаются, наиболее важные скорее имеют тенденцию к эскалации, чем к урегулированию. Спор с Японией по поводу островов Сенкаку (архипелаг в Восточно-Китайском море) длится с начала 1970-х годов, когда США передали их Японии вместе с Окинавой. КНР считает острова «исконной китайской территорией», завоеванной Японией в ходе Второй мировой войны, и настаивает на возвращении. Принадлежность островов не только вопрос национального престижа: здесь открыты значительные запасы нефти и газа.


Территориальный спор сам по себе не является проблемой: вялотекущие дискуссии о принадлежности того или иного участка суши или моря — обыденное явление международной политики и в наше время не мешают странам торговать и иметь нормальные отношения на всех прочих направлениях. Однако Китай, переходя от дискуссий к делу, в последние годы все чаще демонстрирует Японии возросшие возможности своего флота, и не только в районе Сенкаку. За последние пять лет произошло около десятка инцидентов с участием китайских кораблей по соседству или даже внутри японских территориальных вод.


В апреле этого года один из высших морских чинов КНР заявил о новой роли флота, который от задач защиты прибрежных зон переходит к действиям в мировом океане: «Экономические интересы страны растут, и флот теперь должен быть способен защитить наши отдаленные коммуникации». Месяцем ранее Китай объявил Южно-Китайское море регионом, имеющим ключевое значение для национальных интересов — аналогично Тибету и Тайваню.


Южно-Китайское море действительно имеет важное значение для торговли Китая, но не только для нее. Здесь расположена еще одна территория, оспариваемая сразу шестью государствами — Брунеем, Вьетнамом, Китаем, Малайзией, Тайванем и Филиппинами, — острова Спратли. Все заинтересованные стороны, кроме Брунея, разместили на отдельных островах (всего их около сотни) небольшие военные контингенты. Время от времени в районе островов вспыхивают не дипломатические, а вполне вооруженные конфликты: в 1988 году произошло небольшое сражение между кораблями КНР и Вьетнама, а уже в «нулевые» вьетнамцы обстреливали филиппинские самолеты. Конечно же, здесь тоже есть нефть и газ.


Наконец, Китай претендует на часть территории Индии — штат Аруначал Прадеш. Причины конфликта уходят в колониальные времена, когда англичане не позаботились вполне четко указать на картах границы своих владений. В 1962 году за эту территорию шла Китайско-индийская пограничная война. Осенью этого года НОАК провела в Гималаях крупные маневры с использованием авиации и бронетехники, чем вызывала нервную реакцию со стороны Дели.


Перемены в поведении Пекина не остались незамеченными. Те его соседи, кто на данный момент не находится под американским «зонтиком», практически одновременно проявили повышенный интерес к закупкам вооружений — и к военному сотрудничеству с США. В июле Штаты предложили свое посредничество в урегулировании конфликтной ситуации в Южно-Китайском море, и все конкуренты КНР отнеслись к инициативе Вашингтона крайне позитивно. Уже в августе США и Вьетнам (!) провели совместные военно-морские маневры. Вскоре после этого Вьетнам предложил Японии начать диалог по вопросам безопасности, а Индонезия проявила настойчивый интерес к развитию партнерства с США, в том числе и военной сфере. Все это, и не только это, в течение одного 2010 года. На юге и востоке китайскую экспансию вовсю готовятся предупредить.


Что касается севера, получив осенью 2008 года два острова на Амуре близ Хабаровска, Китай формально не имеет к РФ каких-либо претензий. Вероятно, именно поэтому Москва ничем внешне не выдает беспокойства по поводу растущей военной активности великого соседа.

Негде взять, но очень надо

По сравнению с другими великими державами экспансия ради самой экспансии Китаю не очень свойственна. И за исключением краткого периода своей истории под руководством Мао, Китай никогда не стремился к экспорту идеологии и «образа жизни» и не вмешивался во внутренние дела других государств. Если Пекин перейдет от осторожного прощупывания окружения к открытому применению силы, причины этого будут исключительно материальные, а цели вполне прагматические.


Стремительное развитие Китая с неизбежностью ведет к тому, что проблемы страны из трудных становятся фатальными, причем успешное развитие само по себе рождает все новые и новые проблемы. Если смотреть на вещи отстраненно, Китай заслуживает доброжелательного сочувствия. Неудержимый рост населения и потребности индустриализации приводят в города десятки миллионов людей ежегодно. Урбанизация делает китайскую экономику более эффективной, но и более затратной. Растущие города поглощают все больше и больше стройматериалов, энергии, воды и других ресурсов: жители городов потребляют в 3,5 раза больше энергии и 2,5 раза больше воды, чем сельские жители. И пропорции продолжают меняться: сейчас КНР все еще преимущественно крестьянская страна, но уже скоро большинство граждан страны будут жить в городах.


Уже сегодня Китаю требуется около четверти всего железа, стали и алюминия, производимого в мире, он потребляет примерно 10% мировой добычи нефти — вторая позиция после США. Китай колоссальным образом зависит от поставок минеральных ресурсов извне и многое делает, чтобы эти поставки гарантировать: с Ближнего Востока, из Африки, России и любых стран и регионов, где только возможно. И тем лучше, чем более обширен и диверсифицирован список поставщиков. Три главных поставщика нефти в Китай — Саудовская Аравия, Ангола и Иран. А кроме этих стран: Чад, Индонезия, Казахстан, Нигерия, Судан и прочие. В прошлом году Китай инвестировал 10 млрд долларов в Petrobras, одну из крупнейших в мире нефтяных компаний, и застолбил, таким образом, свои интересы в бразильской нефтедобыче. Это лишь одна из примерно 20 стран, где Пекин инвестирует в нефть. Что касается Африки, влияние КНР на континенте, по мнению ряда наблюдателей, превосходит американское — благодаря дипломатии, инвестициям и участии китайских компаний в строительстве массы промышленных и инфраструктурных объектов.


Через 10 или 20 лет более богатому и еще более населенному Китаю понадобится намного больше ресурсов. Нельзя исключать, что к тому времени купить их на открытом рынке будет затруднительно, если, скажем, потребление существенно превысит добычу, и ресурсов не станет физически, или просто чрезмерно возрастут цены. Территория, очевидно, также не станет менее дефицитной. И то и другое сразу имеется у некоторых соседей — у России и Казахстана.

Завтра война?

Официально КНР не рассматривается Россией как потенциальный противник, что можно объяснить политическими соображениями: о таких вещах не всегда говорят вслух. В конце концов, Китай вовсе не враг, а наоборот, наш партнер по ШОС. В 2009 году начальник Главного штаба российских Сухопутных войск генерал Скоков среди потенциальных угроз назвал «многомиллионную армию с традиционными методами ведения боевых действий», что указывает на НОАК, хотя и не называет прямо. В Военной доктрине РФ, утвержденной в феврале этого года, кроме дежурного расширения НАТО на восток, среди военных угроз названы также наращивание вооруженных контингентов на сопредельных территориях и проведение учений с целью демонстрации силы. А это уже более или менее явные ссылки на Пекин. Кого еще из «наращивающих контингенты на сопредельных территориях» можно считать военной угрозой — не Грузию же.


Однако нет пока признаков того, что на российском Дальнем Востоке создается противовес растущей военной мощи Поднебесной. Между тем несоответствие потенциалов, если вывести за скобки ядерное оружие, становится год от года все более драматичным. То, чем мы располагаем на Дальнем Востоке, уступает Китаю на порядок количественно и отнюдь не превосходит качественно. Если взглянуть на военные бюджеты двух стран, Россия в 2008 году потратила около 58 млрд долларов и 61 млрд в 2009-м. Китай официально столько же, но этому никто не верит: по данным SIPRI (Стокгольмский институт исследования проблем мира), 86 млрд долларов в 2008 году и 99 млрд в 2009-м, а по оценке Пентагона, еще больше — в 2008 году оборонный бюджет Китая оценивался в широкой вилке 105–150 млрд долларов. Причем НОАК, в отличие от ВС РФ, тратит свои деньги в основном по прямому назначению.


Из-за разницы в численности населения и размере экономики Россия никогда не сможет потягаться с Китаем по количеству войск и вооружений, поэтому о паритете на Дальнем Востоке можно забыть. Но достаточно многочисленные и боеготовые войска, способные втянуть НОАК в затяжной конфликт и нанести заметный урон, плюс СЯС за их спиной в качестве самого крайнего аргумента — этого может быть достаточно, чтобы сориентировать прагматичный Пекин исключительно на мирное партнерство.


Неплохо бы также, наконец, поискать стоящих союзников. Китай сейчас много кого беспокоит — есть выбор и большое пространство для союзов и дипломатических маневров. Индия, наш старый друг, — отличный кандидат, есть также смысл переступить через себя и начать военное сотрудничество с США, хотя бы и на вторых ролях. Но для этого нужно быть боеспособным партнером: никто не станет заступаться за беспомощную и бесполезную Россию.
Категория: Новости МО и МВД РФ(архив) | Просмотров: 601 | Добавил: Ленпех | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
МЕНЮ
Новости

Военный пенсионер.рф

Новости мира
Опрос
За кого Вы проголосуете на выборах Президента РФ
Всего ответов: 8040
Статистика
Яндекс.Метрика

Сейчас на сайте всего: 41
Гостей: 39
Пользователей: 2
ан-62, proskurinigor2018